Независимое информационное агентство «ЦУМАДА.ру» rss tsumada.rutube.ru  rss новости 
Подписка на новости




CAPTCHA Image


Логин@tsumada.ru:
Пароль:


(что это)
Заведите почту на tsumada.ru



Информационный портал «Деловая Махачкала»ALLDAG.ru
maarulal.ru

Архив новостей , персон

Назад

Вместо заключения. Признавая традиции в смешанном обществе

Итак, "археология" исламских традиций в горном дагестанском колхозе привела нас ко времени основания сельской мусульманской общины, сформировавшейся после русского завоевания Нагорного Дагестана; затем я проследил путь ее развития в качестве колхоза. Что дала нам эта "археология"? Не желая утомлять читателя нудным повторением сделанных по ходу статьи выводов, я предлагаю вместо этого вернуться к поставленному в начале статьи вопросу о природе исламского "традиционализма": насколько опыт Хуштада показателен с точки зрения изобретения "традиций" в мусульманской деревне Дагестана? Может ли он помочь расставить все точки над "i" в споре о разных подходах к традиционализму?

Конечно, на примере одного колхоза нельзя отразить всю мозаику постсоветского Дагестана. Это небольшая республика демонстрирует сегодня многообразие вариантов развития. Исламский бум охватил лишь ее север, слабо затронув юг. В горах преобладают одноаульные, а на равнине - одноквартальные джамааты. Мелкие колхозы не похожи на укрупненные коллективные хозяйства. И все же даже на материалах Хуштада спор позитивистов с постмодернистами, похоже, решается в пользу последних. В Дагестане нет и не было традиционного общества в его примордиалистском понимании. "Традиции" мусульманской деревни - не "пережиток" древнего прошлого. Они появились в эпоху колониальной и советской модернизации в ответ на вызовы российских реформ. В колхозе - джамаате произошло слияние в равной мере изобретенных исламских и советских "традиций". Дагестанское общество, поэтому, точнее всего характеризуется как смешан-ное (hybrid), [46]являющее собой мозаику местных и заимствованных, органичных и изобретенных институтов и культур.

Отказываясь от традиционализма в его советском понимании, я не могу принять и выдуманного советологами "параллельного ислама". По сути это - вывернутый наизнанку советский подход к исламу как к "вредному пережитку", обусловленному неизжитыми "феодально -патриархальными отношениями". Основываясь на вторичных источниках, Беннигсен широко оперирует оценками советской атеистической литературы. При всей своей эрудированности он делает порой грубые ошибки. Вывод о родоплеменном обществе, якобы сохранившемся на современном Северном Кавказе, заимствован из дореволюционных и ранних советских ориенталистских клише[47] и не соответствует исти-не. Тезис о сети "нелегальных... массовых отделений братств,... способных стать политическим соперником КПСС" возник из неверного понимания источников. Анализ приводимых в работе Беннигсена цитат проясняет, что речь идет просто об исполнении зикра мусульманами, не принадлежащими к тарикату,[48] примеры чего мы уже видели на хуштадинских материалах.

Из сторонников позитивистского понимания исламского традиционализма наиболее близким мне остается подход С. П. Полякова. Не разделяя основных положений его теории, я согласен с ним в том, что основу "исламских традиций" (как и постсоветского исламского бума) нужно искать в сельской общине. Именно здесь, при финансируемых общиной медресе, зияратах и суфийских обителях, происходит создание и передача местной исламской традиции. Вместе с тем, я думаю, что Поляков ошибается, противопоставляя "современное" государство "традиционной" мусульманской общине.[49] Проведенное мной иссле-дование показывает, что, по крайней мере, после русского завоевания Дагестана они были тесно связаны. Созданное в последней трети XIX в. сельское общество затем в течение полутора столетий использовалось в государственном строительстве в целом на Кавказе, а также в Средней Азии. Не случайно именно на эти полтора столетия приходится усиление позиций ислама в обоих регионах.

Остается еще решить вопрос о природе "исламских традиций". Односложно ответить на него нельзя. Мы убедились, что "исламские традиции" - это не просто отражение действительности. Может быть, вообще отказаться от употребления этого понятия? Но как тогда быть с традиционалистскими нарративами, играющими важную роль в исторической памяти и самоидентификации мусульман колхозной общины? Нельзя отмахнуться и от жестоких споров о природе "истинного" исламского традиционализма, расколовшего сначала отдельные джамааты, а затем весь Дагестан на ваххабитов и "суфистов", а в 1999 г. ставших одной из причин второй российско-чеченской войны. Поэтому приходится признать "исламские традиции" - понятие, которое обретает конкретное значение в поле взаимоотношений между "знанием" и "властью" в смешанном дагестанском обществе. Здесь мы вплотную подходим к проблеме исламского традиционалистского дискурса в постсоветском Дагестане, уже выходящей за пределы микрокосма хуштадинской общины.

Исламский традиционалистский дискурс - серьезная и пока еще неизученная проблема. Он сформировался в результате обмена знаниями об исламе между учеными, властью и мусульманами во второй половине XIX - XX вв. Изобретение сельской общины для горцев-мусульман проводилось с участием и под влиянием ученых - этног-рафов, юристов, востоковедов.[50] Из-за малочисленности низовой администрации при военно-народном управлении и в первые советские десятилетия основными проводниками правовых преобразований большевиков тут оказались этнографы и краеведы.

Со сменой политических режимов представления об общине и подходы к ней не раз менялись. Но в основе реформ общины до позднего советского периода оставался позитивистский дискурс традиционализма. Идеологи дореволюционных реформ вдохновлялись благородным стремлением приобщить "диких" сынов Кавказа к достижениям современной европейской цивилизации. Ранние советские реформаторы были воодушевлены не менее благородным желанием освободить "темных" горцев от оков классового и колониального порабощения. Но и те, и другие были уверены в повсеместном господстве в среде горцев традиционной общины[51] и пытались воплотить ее в пореформенном джамаате - сельском обществе, сельсовете, коллективном или советском хозяйстве. Изобретение "местных традиций" обычно постулировалось как их "сохранение". За основу их принимали то адат (в военно-народном управлении), то шариат (в раннее советское время), то социалистические традиции.[52]

Через сельскую администрацию, школу, а позднее книги и средства массовой информации знание "горских традиций" возвращалось от создавших его ученых обратно в мусульманскую деревню. Под его влиянием формировалась новая традиционалистская идеология кол-хоза-джамаата. Любимые темы официальной науки и религиозной пропаганды воплощались в тех самых исторических нарративах, которые я застал в Хуштада и поначалу принял за адекватные действительности. Проникновение изобретенных "традиций" в горы началось еще в первой трети XX в., а в 1960 - 1980-е годы на их основе были созданы новые консультативные органы власти, призванные помочь государству развивать "полезные адаты". С этой целью в нескольких десятках колхозов при сельсоветах создавались советы старейшин. Их задачей было поддержание порядка, урегулирование споров, забота о колхозном имуществе. Хотя прежде они не встречались, их рассматривали как возрождение древних местных традиций самоуправления.[53] В Хуштада такого совета не было.

В позднее советское время развитие традиционалистского дискурса повлияло и на сельскую обрядность. С конца 1970-х годов в переселенческих поселках ДАССР, в том числе на кутанах хуштадинского колхоза, были образованы комиссии по борьбе с пережитками прошлого в быту и внедрению советских обрядов и обычаев.[54] Целью было противостоять растущему влиянию ислама на горцев в связи с подъемом исламских движений в Иране и Афганистане. Однако начавшийся вскоре исламский бум заставил свернуть их деятельность. С рубежа 1980 - 1990-х годов традиционалистский дискурс быстро исламизируется. Новые обычаи и ритуалы, такие как ежегодное празднование "Дня селения", появившееся в Хуштада в 1995 г., принимают мусульманскую окраску. По сути политика опоры на "полезные традиции" подготовила почву для "исламского возрождения" в колхозной деревне. Пытаясь поставить традиционализм на службу советской власти, ученые и политики продвигали к власти носителей изобретенных в советское время "исламских традиций".

Сконструированный в российской науке и политике "традиционализм" обрел плоть и кровь в горном дагестанском колхозе. Реислами-зация колхозной деревни на рубеже третьего тысячелетия опирается на возведенное здесь почти за полтора столетия здание "исламских традиций". По моему глубокому убеждению, без него никакого "исламского возрождения" в постсоветском Дагестане не могло бы состояться. На этих изобретенных "традициях" покоится опора исламского бума - мусульманский джамаат. Традиционалистский дискурс определяет политическую борьбу вокруг исламского возрождения. Как мы видели, возведение здания "исламских традиций" шло последовательно, в три этапа. До революции был заложен фундамент джамаата-колхоза. Здание выросло и окрепло к советскому времени, а исламскую "крышу" обрело уже в постсоветский период. Как ни парадоксально это кажется с первого взгляда, сегодня ислам и советское наследие в Дагестане уже неразделимы. Колхоз-джамаат стал "рукотворным памятником" полуторавековым государственным преобразованиям мусульманской деревни.

ПРИМЕЧАНИЯ

46 См., например: В. Latour. We Have Never Been Modern.

47 Среди них достаточно указать на часто цитируемые Беннигсеном работы Н. Самурского и Л. Климовича, написанные с чисто ориенталистских позиций. См.: Н. Самурский. Дагестан. Москва-Ленинград, 1925; Л. Климович. Ислам в Царской России. Москва, 1936.

48 A. TJennigsenfCn. Lemeteier-Quelquejay. L' "Islam parallele" en Union sovietique. P.49. Интересно, что в процитированном Беннигсеном отрывке рассказывается об участии в накшбандийском зикре представителей советской партийной номенклатуры в Чечне, что скорее подтверждает мой тезис об участии местной советской элиты в несанкционированных религиозных исламских практиках, чем говорит о противостоянии советской власти и традиционной мусульманской общины.

49 С. П. Поляков. Традиционализм в совремешомсреднеазиатском обществе. С. 135.

50 Подробнее складывание традиционалистского дискурса в Дагестане разобрано в моей книге. См.: В. О. Бобровников. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие. Гл.8, 10.

51 Ф.И. Леонтович. Адаты кавказский горцев. Одесса, 1882. Ч. I. С. 4; М. М. Ковалевский. Родовое устройство Дагестана//Юридический вестник. 1888. Т. 29. Ч. 3.. С. 541; Н. Самурский (Эфендиев). Дагестан. С. 58.

52 И. И. Воронцов-Дашков. Верноподданнейшая записка по управлению Кавказским краем. СПб., 1907. С. 4; И. В. Сталин. Сочинения. Т. 4. Москва, 1947. С. 395-396.

53 Дагестанская правда. 24.05.1978, 28.04, 23.11.1979, 07.05.1982, 26.02.1983, 28.06.1984, ЗОЛ 1.1985 и другие номера за 1960-1989 гг. См. также: История советского крестьянства Дагестана / Под ред. А. И. Османова. Махачкала, 1989. Т. 2. С.367-368.

54 Дагестанская правда. 01.02.1976, 23.11.1979.

Назад


Метки персоналии, новостей и фоток!
Абдурахман, Литература, Сироти, Ювенал, Спорт, Сагада, Абдулхабиров, На аварском, Публикации, Связь, Видео, Согратль, Харайчо, Анди, Кокрек, Инхо, Абдлухабиров, Кавказ, Кочали, Хонох, Сажид, Атлетика, Медицина, Тленхори, Сагада, Гигих, Стройка, Культура, Персона, Защитники, Саситли, Ущелья, Ричаганих, Нижнее Хваршини, Цедатль, Стихия, Мечети Багвалал, Стройка, Я-Политика, Мечети Тиндалал, Водопады, Гакко, Лесные, Хварши, Хварши, Акнада, Мечети Чамалал, Ургелой (Аркискент), Цумада, Нижнее Гаквари, Ислам, Кенхи, НЕ_ИЗВЕСТНО, Гимерсо, Хуштада, Аулы левобережья, Фанклуб, Утварь, Саситли, Быть, Эчеда, Водоемы, История, Хуштада, Кеди, Ремесло, Саильди, Инхоквари, Тисси, Школы левобережья , Фауна, Персона, Сильди, Селения, Этнос, Ангида, Кенхи, Нижнее Гаквари, Села в Хасе, Ахират, Тлондода, Квантлада, Хваршини, Цумадинцы, Мосты, Чонтаул, Шава, Иллюстрации, Религия, Хутор, Тиндалал, Кутан, Спорт, Турнир Кади, СельХоз, Награждение, Ретро, Туризм, Новости, Тинди, Сантлада, Гигатли, Образование, Война, Пейзаж, Горы, РетроПерсона, Тилси, Школы правобережья, Стихия, Кутан Акнада, Флора, Цунтаккал, Транспорт, Кванада, Объекты, Атлетика, Верхнее Гаквари, Мечети в Ункратле, Кеди, Школа, Минарет, Тинди, Мероприятия, Джамаат, Аулы правобережья, Кванада, Мечети на равнине, Борьба, Акнада, Спортсмены, Тлондода, Школы на равнине, Природа, Цыхалах, Гакко, Аща, Реки, Чествование, Альпинизм, Инхоквари, Собрания, Чамалал, Цумада Урух, Верхнее Хваршин, Гигатли, Мельницы, Хонох, Фотки, Верхнее Гаквари, Хвайни, Судейство, Лес, Эчеда, Тисси, Гимерсо, Этнос, Гадири, Санух, Гьаквари ккал, Агвали, Медицина, Гадири, ПроНас, Хушет, Тисси-Ахитли, Метрада, Тенла, Агвали, Тазият, Махач, Газета, Санух, Гигатли Урух, г.Хасавюрт, Мечети в Эхедемухъ, Туризм, Гачитли, Природа, Турнир Абакарова К., Самбо, Хъулухъ, Новосаситли (Хас. р-н), Осетия, Ботлих, Гергебель, Теречное, Медресе, Ветеран спорта, Сагид, Поздравления, Конкурс, , Урари, Зашитники, Стих, Наука, ДТП, ,

© 1999—2013 Сайт культурно-исторического наследия цумадинцев
Техническое и финансовое обеспечение: Магомед ГАДЖИДИБИРОВ и др.         автор проекта — Гусен ХАЛИЛУЛЛАЕВ
e-mail: gusen_ha@mail.ru   тел. 8-963-79-74-007 skype: gusen76
Вариант для печати вернуться в начало сайта
Мнение редакции независимого информационного агентства ЦУМАДА.РУ может не совпадать с мнением авторов статей, которые несут ответственность за достоверность приводимых данных в своих публикациях. Опубликованные материалы могут содержать недостоверные данные. Все материалы данного сайта являются интеллектуальной собственностью их авторов, полная или частичная их перепечатка без разрешения редакции запрещена.