Независимое информационное агентство «ЦУМАДА.ру» rss tsumada.rutube.ru  rss новости 


Архив новостей , персон


"Для того, чтобы народ обрел истинную свободу,
надобно, чтобы управляемые были мудрецами,
а управляющие - богами".
Наполеон Бонапарт, о-в Святой Елены, 1816.

Ункратлинцы - очень высоко, но Аллах еще выше


Высоко в горах, словно подпирая небо, соревнуясь по высоте со смелостью орлиного полета, разместилось аварское поселение с именем Ункратль.

Трудно сказать, почему много лет назад для жилья выбрали именно это труднодоступное место, изолированное от какого-либо внешнего влияния. Если попытаться измерить из Ункратля расстояние до неба, то окажется, что ункратлинцы к нему ближе всех и, стало быть, Аллаху виднее лучше всех, как и чем живут горцы в Ункратле, избрав Ислам законом своей жизни.

Нынешним поколениям трудно судить, насколько ункратлинцы искренне были преданы Исламу, насколько добросовестно они соблюдали в жизни истины этого священного Писания. Зато очевидно одно: наиболее смелые и энергичные ункратлинцы, проживая высоко в горах, выработали своеобразные, отличные от многих обществ, нравы и образ жизни, не все из которых были по душе их соседям.

Сознавая с великой гордостью, что соседние общества обитали ниже их и дальше от неба, ункратлинцы и не помышляли приноравливаться к их бытию.

Вообще, жили ункратлинцы независимо, свободно, но не богато. Там, высоко в горах, у подножья вечно снежных вершин природа, по сравнению с низиной, была не столь щедрой. Где-то далеко внизу люди наслаждались богатством заливных лугов и благодатью безбрежных пастбищ. Что ж, судьба уготовила каждому свое. Но ункратлинцам, все же, дороже было их высокое независимое положение.

Независимость, помноженная на бедность, как это нередко было в истории общества, породила особое качество некоторой части предприимчивых и отчаянных ункратлинцев - свободу грабежа. Небольшие шайки отважных добытчиков с Ункратля из поколения в поколение приучали нижестоящие общества воспринимать их разбои как нечто неотвратимое и даже обязательное.

Ункратлинцы, видимо, искренне верили, что высокое положение и более чем скромное существование предоставляли им написанное право приобретать добычу путем насилия.

Быть может, народная молва и преувеличивала масштабы набегов ункратлинцев, так как баловались набегами и другие Общества.

Летописцы оставили людям быль о быте и обычаях многих обществ кавказских гор, но добраться до Ункратля, видимо, по соображениям труд недоступности, так и не сумели. Так что, грехоподобные дела "викингов" из Ункратля пусть останутся на совести народной молвы. Но дыма без огня не бывает.

Третьему имаму Дагестана и Чечни Шамилю, строившему первое в мире независимое демократическое государство на религиозной базе мюридизма, было немыслимо, чтобы на политой кровью территории Имамата могли жить свободные от Имамата горцы. Имам не мог допустить, чтобы на территории его государства проживал народ, не пополняющий ряды его ополчения, без бремени податей и не принимающий участия в долгой и изнурительной войне против неверных.

Перед знаменитым штурмом Ахульго в 1839 году Шамиль выслал гонцов во все общества Дагестана с повелением выделить для укрепления Ахульго лучших храбрецов, и зов имама был услышан. Помощь Шамилю оказали все горские общества, включая и Чамалал. Фактически восьмидесятидневную героическую оборону Ахульго держал весь Дагестан, но ункратлинцы в военных донесениях не упоминаются.

("КАВКАЗ", 20 июля 1849 года, № 27).

Была ли это случайность или осмысленная позиция близкого к небу Ункратля, сегодня заключить невозможно. Быть может, гонцам Шамиля было не под силу достигнуть высот Ункратля. Тем временем, отчаянные смельчаки из непокоренного Ункратля продолжали действовать в сопредельных обществах Дагестанской и Терской областей, они объявлялись для наживы на левобережье Андийского Койсу.

Более поздние попытки Шамиля полноправно утвердить в высокогорном Ункратле свою власть и мюридизм также не удались. Мы не знаем, насколько эти попытки были решительными, хотя формально Шамиль, якобы, утвердил наиба в Ункратле. Но формальности не есть еще реальность.

Уже когда рукопись книги была завершена, совершенно случайно, мы натолкнулись на один важный и достоверный исторический документ, который свидетельствует, что попытки ункратлинцев пополнить ополчение Шамиля и выступить на стороне Имамата все же имели место. В рапорте от 30 сентября 1843 года №1737 на имя генерал-адъютанта Нейдгардта, бывшего тогда Главнокомандующим Отдельным Кавказским корпусом (1842-1844), начальник Лезгинской линии подполковник Марков информирует: "Дидоевцы, Иланхеевцы и Ункратлинцы, живущие против левого фланга означенной линии, собираются в значительном числе (около 20 сентября) до 3-х тысяч человек и что, будто бы, цель сбора этого состоит в том, чтобы показать нам, что неприятель может собрать всех направленных в Аварию скопищ, и на других пунктах еще значительные силы для действий против нас".

("Акты Кавк. Арх. Ком.", т. X, Тифлис, 1885, с. 776).

Проследить дальнейшую судьбу этого войска нам не удалось, но этот факт дает основание полагать, что участие Ункратля на стороне Шамиля нуждается в специальном историческом изыскании. И все же, пока имеются основания полагать, что во время Кавказской Войны Ункратль оставался отдельным маленьким независимым островком на территории обширного Имамата Дагестана и Чечни. Почему так произошло, на этот вопрос мог бы ответить только сам великий имам Шамиль.

Возможно, еще могут быть обнаружены достоверные документы, которые уточнят или опровергнут нашу позицию.

Вне сомнения, у властелина гор Шамиля не существовало недосягаемых высот, но суровое бытие и неравные условия кровавой войны всегда диктовали имаму, что главнее, а что и подождет. Тогда важнее было тратить силы на противостояние огромной Армии Государя Императора.

Существовавший сам по себе Ункратль, хотя и временно, отодвигался на второй план. Не случись пленения Шамиля 25 августа 1859 года и завершения Кавказской войны на Восточном Кавказе, непокорность Ункратля, наверняка, обернулась бы его жителям большой бедой. Как Шамиль карал непослушание ункратлинцам могло быть и неизвестно.

Народная мудрость гласит: "Кому война, а кому мать родна". Война приносила разорение народам Кавказа. Нашествия не воевавших ункратлинцев - тоже, но, в большей мере, набеги "снежных людей" вызывали негодование и волнения в среде самих горцев.

Если и не одобряли похождения меньшинства своих земляков добрые и скромные ункратлинцы, то это осуждение делалось молча. Так уж давно ведется в жизни: небольшая группа крутых смельчаков, используя угрозы или террор, всегда и везде держала массы в повиновении. Чего стоил знаменитый разбойник Каракул-Магома со своей отважной шайкой, возглавивший Ункратлинский мятеж в 1861 году. За непокорность сурово наказывали. Так' что, в свое время ункратлинцев приучили к послушанию с помощью силы.

Но были еще и другие причины, вызывавшие у ункратлинцев непринятие властей и нежелание им подчиняться. Власти, не желая того, сами воспитывали подобные настроения у свободолюбивых и не гибких в послушании горцев.

После прихода русских в Дагестан, там начались, как это водится, многочисленные административно-организационные "перетрубации". Если говорить языком приказа Командующего Кавказской Армией, они были необходимы "для правильного устройства военного управления..".

Еще весной 1859 года территория Дагестана была разделена на три зоны: Северный Дагестан, Средний Дагестан и Южный Дагестан. В каждой зоне был утвержден свой военный начальник с приданными ему войсками. Летом 1859 года последовало сразу несколько приказов Командующего Кавказской Армией о покорении территорий и обществ Дагестана, а также и об устройстве там российского военного управления.

("КАВКАЗ", 15 марта 1859 года, № 22).

В главной квартире Армии, близ аула Тандо, что в Ан-дии, 27 июля в приказе Наместника Кавказского князя Барятинского указано: "Сегодня я доношу Государю Императору о покорности Его державе Аварии, Койсубу, Гут-бета, Салатавии, Андии, Текнуцаля, Чаберлоя и других верхних обществ".

А где же Ункратль? Ункратль не назван среди покорившихся обществ, а фраза "и другие.." еще ни о чем не говорит. Конечно, гордый Ункратль, по справедливости, мог и не желать считать себя в числе "других".

("КАВКАЗ", 6 августа 1859 года).

Военные сводки тех дней отмечали прибытие к князю Барятинскому депутаций с целью изъявления покорности, при этом обязательно указывалось наименование местности. К примеру, в одной из них утверждается, что "гумбетовцы, никогда еще не слагавшие пред нами оружие, возвращаются со своими стадами на Левый берег Койсу, к прежним аулам". Но об Ункратле ничего не сказано.

("КАВКАЗ", 6 августа 1859 года).

В официальном донесении 31 июля сообщено: "Покорились Авария, Койсубу, Андия, Гумбет, Технуцалъ, Ча-берлой, Карата, Чамалалъ - самые дальние общества, живущие в верховьях Шаро-Аргуна, у подножья снегового хребта". Ункратль вновь не числится среди покорившихся. Позднее, в официальных сводках Ункратль, наконец, все же был объявлен, но о признании Ункратлем покорности на верность Царю и Отечеству там нет ни слова.

10 августа 1859 года Государь Император Высочайшим приказом, с изобилием хвалебных формулировок, наградил победоносного Главнокомандующего Кавказской Армией князя А.И. Барятинского высшим российским орденом святого Великомученика и Победоносца Георгия 2-ой степени. Высокая награда была пожалована за достигнутую покорность населения "верхних обществ" и "без всякого сопротивления". Среди перечисленных в приказе дагестанских обществ Ункратль не назывался.

В упомянутом Высочайшем приказе, таким образом, можно было бы сделать уточнение "за исключением Ункратля". Уточнения конечно не могло быть, но на карте побед Кавказской Армии Ункратля тоже не было. Так перевернута еще одна историческая страница непокоренности Ункратля.

Разумеется, Ункратль не был потерян на отвоеванной у Шамиля территории Кавказа. Но фактически, не завоевывая Ункратля, не получив от него заверения в покорности, он позднее был механически причислен к покоренным. Причислили и все.

Знали ли тогда об этом сами жители Ункратля? Быть может, знали, даже запомнили куда их причислили, но не 5олее.

Разрушительная и жестокая Кавказская война, к счастью, не коснулась Ункратля и общество продолжало жить у подножья заснеженных вершин. Между тем, военные бюрократы, глядя в горы из кабинетов, почему-то, никак не могли найти окончательное место Ункратлю в составе дагестанских обществ. На административной карте Дагестана и соседствующих областей Ункратль все время передвигали как шахматную фигуру и регулярно переподчиняли.

Спрашивается, были ли когда-либо благополучными дети, когда у них, один за другим, менялись отцы?

Большая часть дагестанских обществ перед завершением покорения Восточного Кавказа оказалась в подчинении командования Левого крыла Кавказской линии, а вот Ункратль и его ближайший сосед Чамалал были подчинены командующему Лезгинской линией.

В октябре 1859 года Ункратлю назначили российского наиба. Как указано в приказе по Кавказской Армии, "назначить наибом общества Ункратлъ, не имеющего чина, азиатца Дабир-Иса-Швили".

("КАВКАЗ", 8 ноября 1859, № 88).

Неизвестно, как скоро объявился под снежными вершинами сам наиб, насколько ласково и гостеприимно приняли недоверчивые ункратлинцы новую власть. Не имеющий чина и каких-либо значимых заслуг, начальник в Ункратле наиб Дабир-Иса-Швили числился там чуть более года, а затем куда-то исчез, после чего Ункратль опять жил сам по себе.

На фоне испытания Ункратля судьбой рождались разные приказы по административному переустройству Кавказского края. Один из них открывает нам исток появления широко употребляемого географического понятия "Северный Кавказ". Он вовсе не стихийно вошел в употребление.

Географическое название "Северный Кавказ" впервые официально было введено Высочайшим приказом 22 февраля 1860 года по представлению Наместника Кавказского князя Барятинского А.И. В этом историческом документе сказано: "Все пространство, находящееся к северу от Главного хребта Кавказских гор и заключающее в себе как означенные две области (Терскую и Кубанскую), так и Ставропольскую губернию - именовать впредь Северным Кавказом".

В 1860 году Ункратль, Чамалал, Гумбет и Технуцал оказались вместе на административной карте Терской области и, таким образом, населявшие Дагестан издревле эти общества были отделены от своей родины. Изобретенное военными соседство православных и мусульман, хотя и временное, все равно походило на пороховую бочку с подведенным к ней бикфордовым шнуром.

Народы с разной верой и искусственно определенные под одну административную крышу, были далеки от мирного сосуществования. Терское казачество, жившее по своим законам и насаждавшее в области казачьи порядки, стремилось вытеснять инородные общества за пределы своих границ. Возможно, это обстоятельство и привело Ункратль в отчий дом. Как говорят, "нет худа без добра".

Приказом Наместника Кавказского от 24 июня 1861 года "Временно присоединенные к бывшему Левому крылу Кавказской Линии и вошедшие в состав Терской области лезгинские общества: Ункратль, Чамалалъ, Технуцаль и Гумбет, во исполнение воли Главнокомандующего, присоединяютя ныне к Дагестанской области". И слава Богу!

Этим же приказом был образован Андийский округ с шестью наибствами: Гумбетовским, Технуцальским, Андийским, Тиндальским, Хваршинским и Чамалаль-Ункратлинским.

("КАВКАЗ", 9 июля 1861 года, № 53).

Все шесть наибств тогда были включены в состав Среднего Дагестана. Военным начальником Среднего Дагестана стал генерал-майор Иван Давыдович Лазарев - авторитетная фигура не только в Дагестане, но и на всем Кавказе. Непонятно, правда, исходя из какого принципа объединили два соседних общества под крышу одного наибства? Вряд ли этому предшествовали просьбы их депутаций и учитывалось мнение народа. Фактически происходило механическое соединение одного горского общества с другим, словно речь шла всего лишь о новой пристройке к дому.

Кавказская война вселила в души людей какую-то особую психологию, которая мешала им переходить на мирные рельсы труда. Окончание войны вовсе не означало, что в горах должно наступить полное умиротворение. Дух сознания войны проникал и высоко в горы, даже туда, где не было ее следов. Войти в новую колею жизни после долгих военных действий и разорвать связь с прошлым невозможно.

Мюридизм, столь долго господствовавший в горах, оставил после себя многих усердных приверженцев. Люди этого закала, вынужденные подчиниться российскому порядку, но не имея доверия ни к прочности этого нового образа жизни, ни к пользе его соблюдения, оставались еще не приспособленными к мирной жизни. Они не научились в новых условиях приобретать средства для содержания семей. Парадоксально, но часть наиболее сильных, удалых и смышленных людей со времени окончания шамилевского противостояния еще не успела понять выгод, которые можно было получить от мирного образа жизни. От войны они устали, но и без нее они не чуствовали себя нужными и полезными.

В большинстве случаев, объявившиеся религиозные фанатики или обычные авантюристы, прикрывающиеся религиозными догмами, без труда находили достаточное число беспокойных голов, обиженным кем-то и когда-то и готовых собраться по зову для войны с неверными. Далеко не секрет, что среди выступивших во имя газавата находилось немало и тех, кто под видом религиозной войны питал надежду при удобном случае поживиться разбоями.

Было бы несправедливым упрекать в неповиновнии лишь одних ункратлинцев.

После покорения Восточного Кавказа вспышки возмущения, хотя и кратковременные, были не только в Ункратле.

В 1864 году в горах Ичкерии объявился очередной религиозный вождь - ничем не примечательный пастух Теза Экмерзаев из аула Харачой, что на границе Ичкерии и Ан-дии, вдруг громогласно и решительно провозгласил себя имамом и начал рассылать к жителям соседних аулов возмутительные воззвания. "Имам" призывал народ собраться на гору Тамар Дук, между укреплениями Ведено и Эрсе-ной, "для изгнания из края неверных".

Пока противники "неверных" готовились к газавату, размышляя о последствиях, новоявленный имам был разоблачен и наказан как недостойный самозванец. Имамами не рождаются.

("КАВКАЗ", 24 июля1864 года, № 48).

После долгой Кавказской войны, гора Тамар Дук не заняла почетного места рядом с Ахульго и Гунибом. Зато народная молва вписала ее в перечень потешных исторических былей на солнечном Кавказе.

Прошло всего пять лет после последнего административного преобразования в Дагестане и осенью 1866 года на эго территории была организована новая область - Западный Дагестан со штаб-квартирой в Ботлихе. Это преобразование опять коснулось Ункратля. Желал он того или нет, то был введен под крышу Управления воинского Начальника Западного Дагестана.

Возможно все вместе взятые многочисленные особенности, касающиеся Ункратля, включая географическое его местоположение и административные перетасовки, влияло на формирование склада характера ункратлинцев и создавали какое-то особое генетическое наследие их самостийности, непокорности и порождали противодействие любому внешнему давлению и любой власти над ними.

После мятежа в 1861 году и перевода в административное подчинение Управлению Воинского Начальника Западного Дагестана, Ункратль мирно пребывал на высотах Кавказского хребта, но оставался лишь на время потухшим вулканом.


Далее


© 1999—2013 Сайт культурно-исторического наследия цумадинцев
Техническое и финансовое обеспечение: Магомед ГАДЖИДИБИРОВ и др.         Автор — Магомедгусен ХАЛИЛУЛЛАЕВ
e-mail: director@torgvisor.ru   тел. 8-963-797-40-07 // CMS для этого проекта разработан компанией TorgVisor.Ru
Вариант для печати вернуться в начало сайта
Мнение редакции независимого информационного агентства ЦУМАДА.РУ может не совпадать с мнением авторов статей, которые несут ответственность за достоверность приводимых данных в своих публикациях. Опубликованные материалы могут содержать недостоверные данные. Все материалы данного сайта являются интеллектуальной собственностью их авторов, полная или частичная их перепечатка без разрешения редакции запрещена.